бя сыном Бога, и было по вере его, и мастерские и гаражи, где он работал переполнялись теми, кто искал его учения и его прикосновения, а улицы поблизости - теми, кто жаждал лишь того, чтобы..
Рассмотрим же теперь все четыре степени адептов этой науки, с тою целию, во-первых, чтоб ты не играл на ветер словами лев и франт, не понимая их ..
Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
----------------------------------------------------------------------- Saul Bellow. Cousins (1984). Пер. - Л.Беспалова. Авт.сб. "На память обо мне". М., "АСТ", 2000. OCR & spellcheck by HarryFan, 30 January 2001 -----------------------------------------------------------------------
Перед тем как Танчику Метцгеру вынесли приговор по делу, памятному в основном лишь его ближайшим родственникам, я написал письмо - меня заставили, вынудили, выкрутили мне руки - судье Айлеру из Федерального суда. Мы с Танчиком в родстве, и Танчикова сестра Юнис Каргер насела на меня, просила вступиться за него, до нее дошло, что я хорошо знаком с Дилером. Мы с ним познакомились сто лет назад: он тогда учился на юридическом, а я вел телевизионную программу по седьмому каналу, в которой обсуждались всевозможные судебные закавыки. Позже мне случилось быть тамадой на банкете Чикагского совета по иностранным делам, и газеты напечатали фотографию, на которой мы с Дилером, в смокингах, сияя улыбками, обмениваемся рукопожатием. Поэтому, когда апелляцию Танчика, как и следовало ожидать, отклонили, Юнис вызвонила меня. Для начала она заплакала, да так надрывно, что я был потрясен, - чего сам никак не ожидал. Взяв себя в руки, она сказала, что я должен употребить все свое влияние. - Говорят, ты дружен с судьей. - Для судей это не играет роли. - Я тут же спохватился. - Может быть, для некоторых и играет, но не для Айлера... Куда там, Юнис гнула свое: - Прошу тебя, Изя, не отмахивайся. Танчик может получить до пятнадцати лет. Я не вправе обрисовать тебе все обстоятельства. Я имею в виду касательно его дружков... Я отлично понимал, что она имела в виду: его связи с преступным миром. Танчик, если он не хотел, чтобы дружки велели его пришить, должен был помалкивать. Я сказал: - Я более или менее понимаю, в чем дело. - Тебе его не жалко? - О чем ты говоришь? - Ты жил иначе, чем мы, Изя, но я всегда говорила, что ты очень привязан к Метцгерам. - Твоя правда. - И любил когда-то папу и маму. - Я их никогда не забуду. Самообладание вновь оставило ее, но вот почему она рыдала так отчаянно, ни один психиатр, даже самый дотошный, не смог бы объяснить. Не от слабости, нет. В этом я совершенно уверен. Юнис не какой-нибудь там сосуд скудельный. Она сильная, как ее покойная мать, цепкая, напористая. Мать ее была благородно прямой, ограниченной и простоватой. Зря я сказал: "Я их никогда не забуду", ведь Юнис считает себя представительницей матери в мире живых и отчасти она рыдала так и из-за Шени. По моей чинной служебной линии никогда еще не доносились подобные звуки. Какой позор для Шени: ее сын будет осужден как уголовник. Старая женщина не снесла бы такого удара! Никак не желая смириться со смертью матери, Юнис (в одиночку!) оплакивала Шеню: подумать только, что бы ей пришлось пережить. - Вспомни, Изя, как мама обожала тебя. Она говорила, что ты гений. - Верно, говорила. В домашнем кругу к ее мнению прислушивались.
